Угон самолета
«Мы уже подъезжали к самолету, когда террористы вывели заложника-милиционера, чтобы расстрелять. Они думали, что в Ташкенте специально тянут время. Нас было трое: командир Атабаев, радист Лебедев и я. Впускали в самолет по одному. Когда подошла моя очередь, меня ощупали, потребовали открыть сумку, в ней лежали документы, схемы для полета. Я зашел в салон, увидел перепуганных пассажиров, прошел в кабину. Там тоже находился террорист с автоматом…» — рассказывает штурман Анатолий Инсебович Ли.
Самолет захвачен террористами
«Это случилось в августе 1990 года, — продолжает наш герой. — Нам звонят и говорят, чтобы мы готовились к вылету. Я поехал в аэропорт». Оказалось, что произошло чрезвычайное происшествие. Из Нерюнгри в Якутск на пассажирском самолете перевозили заключенных, один из них в протезе пронес в самолет обрез. Преступники разоружили милиционеров, захватили самолет и заставили пилотов снова сесть в Нерюнгри. Бандиты потребовали автоматы, бронежилеты, рации и деньги, в противном случае угрожали начать расстреливать заложников. Спецслужбам удалось договориться с зэками, чтобы те отпустили детей и женщин. Террористы решили лететь в Пакистан через Ташкент, где вечером того же дня приземлились.
«Здесь создали оперативную группу, — вспоминает Анатолий Инсебович. — Всю ночь велись переговоры с преступниками. Им объяснили, что летчики захваченного самолета могут летать только по территории СССР, что они не знают английского языка и международных правил полета. Террористам предлагали другой самолет, но они отказались. Тогда было принято решение заменить часть экипажа. В Узбекском управлении гражданской авиации я по должности был старшим штурманом по самолетам Ту-154. Отправить своего подчиненного на такое дело – для меня было морально неприемлемым. Если бы что-то случилось, как бы я смотрел в глаза людям. Пока нам оформляли документы, преступники нервничали.
Мы зашли в самолет, сели в кабину, помню – даже не поздоровались с командиром из Якутска, не спросили имя – было не до этикета. Начали готовиться к полету. Их главаря я предупредил, что один выстрел на большой высоте в самолете, и нам конец, так как произойдет разгерметизация. Взлетели, нам разрешили приземлиться в Дели. Террористов Индия не устраивала, они приказали взять курс на Пакистан. Я передал это на землю. Наш МИД пытался договориться с пакистанской стороной, но получил отказ. Мы подлетаем к границе с Пакистаном и включаем специальный сигнал «Терплю бедствие», пересекаем границу, и нас сразу же перехватывают два истребителя F-16. Они имели право сбить самолет, вошедший в воздушное пространство их государства без разрешения. Я вижу, что истребители идут с нами крыло в крыло. По военной авиации я знаю, если они начнут отставать, значит, им дан приказ на уничтожение. Получается, мы стали двойными заложниками: неба и земли.
Мы прилетели в Карачи. Пакистанская сторона, чтобы не дать нам сесть, выгнала на аэродром машины, бронетранспортеры. Мы полтора часа летали в зоне ожидания. В это время мы вели переговоры с землей, объясняя, что борт захвачен, на нем заложники – ни в чем не повинные люди. Когда стало заканчиваться топливо для полета и возникла аварийная ситуация над Карачи, мы сели на полосу, которую освободили от техники. После посадки террористы говорят: «Вы нас обманули, сели на какой-то советский аэродром». Мы ответили, чтобы они посмотрели вокруг – самолеты не наши. Главарь преступников, не сумев договориться с местными властями, решил оказать сопротивление. Как сейчас помню, он заявил: «Дадим им бой». Я ему сказал: «Вон видишь те кусты, это не кусты, а замаскированный пакистанский спецназ. Вас надолго не хватит». В конце концов, террористы были арестованы, а заложники освобождены. Нас допросили пакистанские спецслужбы и разрешили лететь домой».
(Анатолий Инсебович Ли штурман Ташкентского ОАО из Альманаха » Письма о Ташкенте !)
