Переучивание

Город Кировоград, школа переподготовки лётного состава. Украина второй раз дала мне пропуск в небо. Теперь уже бортмехаником самолёта Як – 40.
Баку получал самолёты Як – 40, новая техника требовала пилотов и бортмехаников. Нас, техников, допущенных к обслуживанию этих самолётов вместе с группой пилотов направили в Кировоградскую школу лётной подготовки. Прибыли, сдаём документы, у ребят технические дипломы их сразу определили в группу бортмехаников. У меня лётный диплом. Меня в группу пилотов. Шанс? Промолчи я тогда, и может быть, улыбка судьбы вернула бы мне штурвал пилота? Ну, наказали бы женщину, что не разобралась с документами, ведь не убили бы. Промолчи, такой шанс! Не смог. Соврать, подставить человека? Что бы летать пилотом? Не смог. Надо было видеть, с какой благодарностью смотрела она тогда на меня. Вот так второй раз в жизни отказался я от штурвала. Нельзя уходить в небо на лжи, на обмане, подставив кого – то ради собственной выгоды. Небо должно быть без обмана.
Теоретические занятия давали нам такой поток информации, что на самоподготовке приходилось потеть не меньше чем на занятиях. Бортмеханик должен знать работу всех систем самолёта досконально, быть надёжным помощником командиру в принятии решений в сложных, критических ситуациях в полёте. Образуется тандем командир – бортмеханик. Меняются вторые пилоты. Отлетав часы, сдав зачёты, второй пилот уходит. А командир и бортмеханик остаются экипажем. Приходит с АН – 2 новый второй пилот и всё повторяется сначала. Переподготовка в Кировограде даёт необходимый минимум знаний. Становление пилота профессионалом происходит только в полётах в составе экипажа.
Жили мы в общежитии по четыре человека в комнате. Подъём в семь, начало занятий в восемь. Распорядок дня строгий. Нарушать нельзя. Каждая минута сна была дорога нам. Один в нашей комнате Вадим Легостаев из Запорожья, фанатик бега по утрам, вставал в шесть утра, шумно одевался, чем будил нас и отправлялся на пробежку. Нет, мы не против занятий спортом, но не в ущерб нашего сна. Утром он особенно дорог. И однажды Рафик не выдержал.
— Вадим, что ты попусту бьёшь обувь, бегаешь туда – сюда, сбегал бы лучше за пивом. И тебе хорошо и нам приятно. Раз уже не спим, Так хоть пивка свеженького хлебнём за твой счёт.
— Как за мой счёт? Да и всё ещё закрыто. Где я возьму вам пиво. И почему за мой счёт?
— Прибежишь без пива, ночью выброшу твои ботинки в окно. Бегай босиком.
Дружный хохот разбудил нас окончательно. Украина, Украина, что в твоих сынах больше, жадности или пренебрежения к желаниям других? Но ботинки Вадим стал прятать и одевать их в коридоре тихонько, а мы вернули себе утренние, такие сладкие, минуты сна. Вадим как – то попросил меня купить ему в аптеке изделие 02. Сам стеснялся. Пошли вместе.
— Стой рядом, говорю. Давай деньги.
— Девушка, изделие 02 на все — и протягиваю ей четыре рубля. Они тогда стоили 4 копейки. Покраснела, смутилась и побежала в прозекторскую. Выносит свёрток, а в дверях улыбаются любопытные сотрудницы. Вадим красный как рак, глаза в пол.
— Здесь все? – спрашиваю, — и к Вадиму — пересчитывать будешь?» Вадим хватает свёрток и вон из аптеки. Мне до сих пор его жаль. Пуританское воспитание у нас в крови. И слава Богу, что это так. Он не обиделся, а мне до сих пор стыдно за развязный поступок в аптеке.
Б/инж Овсянников